urrsula: (siamese)
Иллеш, которого я так драматично мало знала, и который огромно повлиял на меня, можно сказать - стал трамплином к созданию меня-сегодняшней. Точнее, не трамплином даже - переговорщиком, тренером, убедившим с трамплина прыгнуть. "Ну ура, - смеялся, покашливая, он в трубку, когда убедил недоверчивую меня начать публиковать "Первые встречи, последние встречи". - Надо же, представьте себе, я, старый дурень, все еще могу уговорить девушку!"

Я до сих пор частенько думаю, что написал бы Андрей по тому или иному поводу, что сказал бы, что ответил - на комментарий, на запись, на текст. Что прислал бы почитать из нового, неопубликованного, будущего.
Очень скучаю.
urrsula: (siamese)
кстати, отдельно интересно читать о том, как Джерри работал над первыми книжками - "Перегруженный ковчег", "Три билета до Эдвенчер" и "Гончие Бафута".
Все началось давным-давно, когда Лесли приезжал домой из школы по выходным и рассказывал мне истории про Билли Бантера. Он всегда приукрашивал их собственными изобретениями и рассказами о школьных приключениях. У него был дар, не меньший, чем у Ларри, но не столь хорошо развитый. Бессознательно я усвоил его манеру рассказывать истории. Начиная работу над «Перегруженным ковчегом», мне было трудно передать характеры людей. Наконец я понял, что легче всего это сделать, если дать описание и передать речь персонажа — большинство людей любят прямую речь. Сначала я решил имитировать речь физически, но на бумаге сделать это невозможно. Поэтому мне пришлось сидеть и придумывать, как бы облечь в слова собственные впечатления. Мне пришлось научиться монтировать книгу, если говорить языком кино. Я научился редактировать события, чтобы они переходили одно в другое легко и непринужденно, выискивать эпизоды, которые могли бы связать мой замысел воедино и придать ему законченную форму».
<...> «Я обнаружил, что дневники практически бесполезны», — говорил он. Как правило, записи велись по ночам после утомительного рабочего дня. На страницах было множество пятен от чая, виски, лекарств, раздавленных жуков, крови. Джеральду приходилось часами расшифровывать собственные записи, проявляя недюжинные способности детектива.

Возникала и еще одна весьма серьезная проблема. Сырой материал путевых записок читается как полнейшая неразбериха, набор не связанных между собой событий, происходящих без цели и смысла. Даже на самых ранних этапах своей литературной деятельности Джеральд прекрасно понимал, что автор нехудожественной литературы не может игнорировать приемы, применяемые при создании художественного произведения: ему приходилось организовывать материал, отбирать необходимое, сокращать, менять местами, анализировать цельность написанного и излагать свой опыт на бумаге. Ему пришлось с огромным трудом преодолевать соблазн превратить свою книгу в набор отдельных занимательньгх фактов. «Истина и факты могут быть связаны, — писал другой известный писатель, работавший в том же жанре, Гэвин Максвелл, — но гораздо чаще они противоречат друг другу. Собрание фактов, как бы добросовестно они ни были подобраны, может установить истину разве что случайно». Даррелл полностью соглашается: «За исключением пары-тройки интересных фактов дневники оказались для меня совершенно бесполезны».

Неудивительно, что многое из того, что можно найти в камерунских дневниках Даррелла, не вошло в его книгу. А того, о чем мы читаем в книге, не найти в дневнике — в том числе и всего, что связано с самим автором".

"Джеки предложила мужу воспользоваться системой его брата, Ларри, который просыпался в половине пятого, чтобы несколько часов поработать, а остальную часть дня посвящал другим занятиям. Джеральд резко возразил: «Разница между нами заключается в том, что он любит писать, а я нет. Для меня литература — это способ заработать деньги, чтобы иметь возможность работать с животными, и ничего больше. Я не могу называться серьезным писателем, скорее я журналист, которому посчастливилось продать то, что он сочинил»".

Моя семья и другие звери: "Нет сомнений в том, что Джеральд очень тщательно продумал план будущей книги. «Я очень внимательно отнесся к плану книги, — писал он позже, — и к той очередности, в которой я писал главу за главой. Моя книга — это слоеный торт». Даррелл добавляет немного описаний там, чуть-чуть юмора сям, а за этим следуют сведения из естественной истории — словом, повествование никогда не становится однообразным и скучным для читателя. Затем возникла структура книги. В ней должно было быть три части - по одной для каждого дома, где жила семья Дарреллов — землянично-розового дома в Пераме, нарциссово-желтого дома в Кондокали и белоснежно-белого дома в Кризеде. Каждая часть состояла из четырех глав (впоследствии это количество было увеличено до шести) и была объемом примерно в двадцать тысяч слов. Неразборчивые цифры, нацарапанные на страничке оглавления, дают нам удивительно точное количество — 105 076 слов — таков объем книги. Дополнения, в том числе предисловие, добавили к объему еще 45 076 слов.
После этого был составлен список персонажей книги. Многих из них Джеральд нарисовал на полях и дал им краткие характеристики. Вот примеры таких описаний: «Ларри — елейный, позер, комичный», «Мама — задумчивая и затравленная», «Спиро — типичный грек, неуловимый, взрывной, грубый, добрый».
Затем Джеральд стал работать над передачей речи и манер каждого из персонажей. Помимо людей в книгу проникли и животные — Роджер, Вьюн, Пачкун, Алеко, Улисс, Додо и масса безымянных, но не менее интересных — гекконы, морские уточки, муравьиные львы, крабы-пауки, осы, гигантские жабы и многие, многие другие.
Потом следовало продумать порядок появления в книге каждого персонажа, будь он человеком или животным, обосновать их отношение друг к другу".
urrsula: (siamese)
Увлекательно, кстати, почитать биографию Джерри Даррелла по следам "Моей семьи и других животных". Например, на Корфу они уехали не только из-за простуды и Ларри, но и потому, что мама окончательно запуталась в финансовых делах с наследством, впала в депрессию и все чаще припадала к спасительной бутылочке джина, успев даже побывать по поводу нервного срыва в больничке. В доме царил полный бедлам, зато вот по части воспитания там тоже читать очень увлекательно - Джерри спал с мамой в постели чуть не до десяти лет, никто из детей, кроме Ларри, толком не учился, а Ларри за принудительное отправление из Индии на учебу в Англию держал на маму зуб всю жизнь.
Впрочем, и на Корфу все оказалось не так радужно, как читается отсюда. Например, на острове тогда еще не было электричества, в качестве холодильника Спиро каждый день привозил лед для ледника из города, плиту топили углем и чтобы вскипятить чайник требовалось порядка 20 минут. Однако Дарреллы-то после Индии были с этим вполне знакомы, хотя джин маме все равно регулярно требовался.
Наследство семейства (довольно крупное, по нынешним меркам порядка 500 тыщ фунтов) так в итоге и кануло в сомнительных предвоенных маминых сделках и вложениях.
"Иностранец, поселившийся в этой стране, сталкивался с массой практических проблем. Не составлял исключения в этом отношении и Корфу. До изобретения ДДТ, как писал Лоуренс, «Корфу был одной огромной блохой — одной ужасающей волосатой отвратительной блохой — а также несколькими клопами, тоже слоновьих размеров». Он жаловался, что жизнь на острове почти так же примитивна, как в Африке, что кругом кишат насекомые, распространена малярия, летняя жара почти невыносима, а почва камениста. Обычная греческая деревня мало изменилась со средних веков. Медицина была совершенно неизвестна. Если кто-то заболевал, то его лечили народными средствами — массажем, припарками, травяными настоями — или отправляли к костоправу. Хотя в городах и были квалифицированные медики, но обратиться к греческому врачу, по воспоминаниям Джеральда, было равнозначно «пересечению Ниагарского водопада в бочке». Дороги на острове были плохими, на три дюйма покрытыми белой пылью. На северное побережье было сложно добраться даже летом, а зимой эти дороги полностью размывало. В отдаленные части острова добирались на пассажирских рыбачьих лодках, но зимой, когда море штормило, эти лодки переставали ходить.
Поскольку Дарреллы поселились неподалеку от города, их жизнь была более или менее устроенной. Фруктов и овощей — картофеля, кукурузы, моркови, помидоров, зеленого перца и баклажанов — было неимоверно много, и продавались они за чисто символическую цену. Каждый день можно было купить свежую рыбу. Но на острове просто не существовало сливочного масла, а молоко было только козьим. Тощие костлявые цыплята не привлекали взгляд, что такое говядина, островитяне не знали, хотя в изобилии была прекрасная баранина и порой свинина. Из консервов на Корфу можно было найти только горошек и томатную пасту, а хлеб был тяжелым, серым, мокрым и кислым. На острове не было газа, электричества и угля. Очаги топили древесным углем, поэтому, чтобы вскипятить чайник, требовалось не меньше двадцати минут. Белье гладили тяжелыми черными утюгами на древесном угле. В качестве источников света использовались асляные лампы. Они наполняли комнату специфическим запахом. Для обогрева помещений использовались масляные печки, а также камины. Для торжественных случаев приобретались большие церковные свечи, которые устанавливали на веранде и в саду. Для освещения стола использовали сушеные мандарины, которые заполняли маслом и куда опускали маленькие фитили. На Корфу не было холодильников, но для мамы Спиро устроил ледник, куда он каждый день привозил лед из города. В отсутствие холодильника его роль исполнял глубокий колодец, куда опускали продукты в специальной корзине. Часть продуктов хранилась в пещере на берегу, где тоже было довольно прохладно.
«Иногда было так жарко, — вспоминал Лоуренс, — что мы выносили обеденный стол на берег и устанавливали его так, чтобы сидеть в воде. Если вода доходила до пояса, то становилось вполне комфортно. Море было настолько чистым и спокойным, что по ночам не колебались даже свечи. А луна была невероятно огромной и оранжевой.
Но все свои недостатки Корфу с избытком компенсировал необычайными достоинствами. Арендная плата была очень низкой. Дарреллы платили всего два фунта в месяц за большой дом на берегу. Пища также доставалась практически даром. «На Корфу продается отличное местное вино, — писал Лоуренс Алану Томпсону. — На вкус и на вид оно больше всего напоминает замороженную кровь. Вино стоит 6 драхм за бутылку. Чего еще можно желать? В Англии за такие деньги не купишь даже бутылки лошадиной мочи. Вчера мы по-королевски пообедали красной кефалью — пища подлинных эпикурейцев! — и стоил наш обед всего 20 драхм»
". Дуглас Боттинг "Джеральд Даррелл - Путешествие в Эдвенчер"

А сейчас я уже добралась в книжке до 50-х годов, где после первых африканских экспедиций Джерри остался без копейки и без перспектив, без образования, практически без репутации (не считая глубокой ненависти к нему со стороны директора Лондонского зоопарка и Зоологического общества). И заодно женился. И поселились они у его сестры в доме, чему она не очень-то обрадовалась, хотя как раз сдавала меблированные комнаты богеме. И денег у них не было даже на билет до Лондона, так что когда жена и Ларри таки заставили Джерри написать "Перегруженный ковчег" и из издательства пришло приглашение приехать, Джерри ехать не смог и переговоры велись по почте.

Вообще, конечно, очень мотивирующее чтение. Но сил никаких нет, хочется залечь на дно, и для активной работы еще явно будет время. В целом от всего пока спасает солнце )))) Которое продолжает радовать нас ежедневно, температура пока еще +35, а единственный дождь, которым пугали Израиль "включая центральную часть страны", благополучно обошел нас стороной.
urrsula: (siamese)
тема про позитивизм, всплывшая в фейсбуке, меня как-то живо задела.
наверное потому, что неоднократно я тут уже писала: просто удивительно, сколько сил и нервов в своей жизни я потратила и все еще трачу на то, чтоб объяснить людям, что я имею право не быть радостной.

читая в последние дни свои дневники за 90-е годы, очень явственно ощутила, что любые публичные записи (под замком, под глазом, для своих, как угодно) всегда немножко маска. Таким образом, в сравнении с кошмарными дневниковыми записями за 5 лет с 1991 по 1996, обнажающими без прикрас мое подростковое и юношеское несовершенство и абсолютное уродство окружающего мира, ЖЖ и тем более фб-записи слабо релевантны - они практически не дают возможности почувствовать, какой на самом деле я тогда была и каким на самом деле был мир. Можно получить представление о событиях, об интересах (тех, которые я сочла тогда нужным продемонстрировать, а значит для меня - позитивных), чуток об эмоциональном состоянии - если делать поправку "на ветер" и понимать, где хорошая маска при плохой игре, где злость и стремление показать то или иное демонстративное сообщение кому-либо вокруг.

Беда в том, что и здесь тоже происходит эффект медленного кипячения лягушки - поначалу тебе кажется, что в ЖЖ ты откровенен, что ты пишешь именно то, что написал бы в стол. Но постепенно ты все равно оглядываешься на то, что тебя читают. И чем дальше тем больше. Получая обратную реакцию. Наступая на грабли. Осознавая, какой мощный инструмент - эти простые записи, формально считающиеся "личной правдой". Оглядываешься не затем, чтоб получить больше реакции (как часто считается, но это не про меня совсем), а скорее, чтоб создать ту картинку, которая тебе самому кажется правильной.
Постепенно полной открытостью начинает называться открытость неполная, потом - приоткрытость, дальше - не совсем закрытость, а в итоге и вовсе - виртуальная маска, далекая от реального человека-личности с настоящими чувствами, настоящими радостями, настоящими проблемами и настоящей болью.

про дневники 90-х добавлю еще, что никакой психотерапевт не смог бы во мне нынешней докопаться до меня той. И в этом отдельный ужас. Ужас глубины самообмана. И ужас глубины не моего самообмана тоже - ведь никто из участников не помнит этого. Ни-кто.

Из прагматичного - сейчас, на расстоянии двадцати лет, по этим записям можно столько понять о том, почему и как я нынешняя устроена (включая весь мой негативизм, всю психологию, все реакции), что мне, честно говоря, очень не по себе. "Похороните меня за плинтусом" - это, конечно, сильно, но это литература. А тут как бы вот оно. Настоящее. Со всей своей банальностью и всей своей реальностью. Моё.

И еще один крайне важный "дневниковый" урок - я его хорошо выучила раньше, но не грех и повторить: то, что ты помнишь, вовсе не то, что действительно происходило. Не забывай об этом, юзернейм.

И постскриптум о позитивизме: забрала сегодня у психиатра заключение о левкином аутизме, по факсу из клиники отправить не смогла, что делать не знаю, панике, зашла по дороге в супер, стою на кассе. В стороне разговаривают продавцы, смеются, смотрю на них, улыбаюсь. Подходит моя очередь. На кассе - заведующая, начальник магазина типа. Улыбается, как дела, все такое. Подходит один из смеявшихся продавцов и говорит нам с ней что-то на иврите. Я привычно отвечаю, улыбаясь, что не очень-то хорошо понимаю иврит. Так хорошо, говорит он на английском, что вы улыбаетесь. Это всегда очень приятно видеть. Спасибо.
ну, наверное, да. и читать позитивчик тоже приятно, и болтать смол-токи про позитивчик тоже - одно удовольствие. даже видеть - и то приятно. одно удовольствие быть для вас приятным светлым человечком.

наше вам с кисточкой.
urrsula: (siamese)
бывает, у меня в голове застревает тема, которую я периодически обдумываю и по-разному кручу на протяжении довольно долгого времени. Иногда это просто какая-то фраза или идея, моя собственная реакция на которую меня удивила; тогда я начинаю изредка к этой теме возвращаться и "тыкать в нее шваброй", по меткому выражению из одного ситкома, проверяя, была ли реакция случайной, а идея - действительно любопытной.

Вот, например, один знакомый психотерапевт (не родственник - некоторые из читателей, возможно, поймут, почему я уточняю) пытался объяснить мне, что не нужно в жизни стремиться к каким-то высоким целям. Высокие цели - это, например, чего-то достичь заметного в личностном плане. Не только совершенства и просветления (до этих тем мы и не дошли), а, ну я не знаю - написать книгу, спасти человечество, придать смысл своему бренному жизненному пути из одной мокрой черноты в другую.

Не нужно, говорил психотерапевт. Надо жить и получать от жизни удовольствие, растить детей, быть мужу женой. Будущее не имеет смысла, не надо никаких достижений, не надо реализаций - просто живи. Потом, после смерти, тебе будет пофиг, помнят тебя потомки или не помнят. Зачем тебе эти достижения, что они дадут? Зачем тебе эти сложности и преодоления? Нет в этом счастья и смысла нет, просто живи.

И я прекрасно понимаю, насколько тонка грань формулировок в этом деле, и знаю, что сейчас каждый из вас уже трактует по-своему, что имел в виду мой знакомый психотерапевт. Но это, честное слово, не имеет значения. Поверьте мне, ему не удалось донести до меня свою мысль, а это значит, что она не дотягивает до четко сфомулированной.

А в чем смысл - мой знакомый психотерапевт так и не ответил. По-моему, даже не очень понял, что я спрашиваю всерьез, не из вредности или желания подловить. Прошло года два-три, а я периодически вспоминаю ту не очень-то успешную дискуссию и спрашиваю себя: "Мурочка, ты все еще считаешь, что так важно оставить что-то после себя? Это для тебя все еще так же очевидно, как тогда? Или достаточно просто жить как живется?" И понимаю, что никуда не могу от этого деться, да, важно, да, необходимо - расти, меняться, делать больше чем делал, лучше чем делал, искать, и да - стремиться что-то после себя оставить. Прыгать выше собственной головы - чтоб знать, что жил, двигался, рос и летал.

Очень уж грустным и дождливым иначе мне видится бесцельный растительный путь из одной черноты в другую.
urrsula: (siamese)
классический пример следа, который оставляет человек в истории, не оставаясь в ней сам:
      "...Вскоре мне даже стало казаться, что нагрузка для меня слабовата, как будто даже мне скучно, и я начала изучать методику лечения вен вместе со своей приятельницей, врачом-дерматологом Женей Кохельник. Ее кабинет был рядом с моим.
       Женя сама страдала расширением вен, а тогда этим распространенным заболеванием никто не занимался. Отыскав в Москве профессора Шотина, старичка, тоже кожника, она стала лечиться у него частным образом. Но ей приходилось очень далеко ездить, трудно было совмещать с работой, и тогда мы договорились, что будем его учениками. Он охотно согласился, обрадовавшись, что у него нашлись последователи, дал нам литературу по этим заболеваниям, изданную за границей и у нас, которую мы тщательно проштудировали. Затем мы взяли двух больных, которым провели лечение под его наблюдением.
       Старичок дал нам состав своего лекарства, который мы назвали «препарат профессора Шотина». Это был йодистый препарат, с которым надо при изготовлении долго возиться, поскольку вместо стерилизации его необходимо было проводить через тончайшие фильтры, и аптечные работники не принимали его на изготовление. Готовила его для нас только одна аптека, поэтому позже мы перешли на заменитель, «тромбовар».
       Итак, мы начали лечить вены. После проведения курса нужно было еще месяц бинтовать ноги, так что нам пришлось искать первых пациентов не среди наших непоседливых спортсменов, а среди сотрудников диспансера. На них хотя бы можно было положиться, что они будут следовать всем указаниям и соблюдать назначения. Результаты оказались прекрасными! Лечили мы совершенно бесплатно, исключительно для души, и перелечили всех страдавших этим заболеванием на нашем стадионе и в диспансере. Проделав сто случаев, я выступила на конференции (конференция была в масштабе СССР, туда съехались врачи всех республик) с докладом по лечению вен, который вызвал большой интерес. Мне задавали очень много вопросов и даже просили продлить регламент.
       После этого мы напечатали статью в научном журнале, и к нам стали приезжать больные из разных городов, появились и ученики среди врачей. Больница, к которой был прикреплен диспансер, переняла наш опыт и открыла у себя флебологическое отделение, которое возглавила тогда профессор Зинаида Захаровна Баткова. Отделение это существует и до сих пор. Сейчас, конечно, в Москве и других городах есть множество специалистов и клиник, занимающихся лечением варикозного расширения вен, и я очень рада, что есть и мой вклад в это молодое направление медицины". (Тамара Каменская, "Первые встречи, последние встречи")
.

Так вот, про след - в google запрос "профессор Шотин" выдает мильон ссылок на "смысл фамилии Шотин" и прочие профили Шотиных в соцсетях. Никакой статьи в Вики, конечно. А вот по запросу "раствор Шотина" - тонну ссылок по флебологии с вводками типа "...коррозивные средства (в эту группу следует отнести растворы на основе ионизированного йода — варикоцид, вариглобин, раствор Шотина и др."
IMG_3089

Между тем у меня есть записки этого старичка, В.П.Шотина, прабабушкин доклад на конференции, ну и рецепт самого раствора, конечно... Такие дела.
urrsula: (siamese)
меня многие уже спросили, продолжают и еще будут спрашивать, скучаю ли я.
Ну, во-первых, времени прошло пока 3 недели, это сродни хорошему добротному отпуску, а то я ведь и на лето в деревню уезжала на 4 месяца в году )))))

Так вот, "по России" - я точно не скучаю, мне плохо понятно, что это, у меня никогда не было ощущения, что я "живу в России" в том смысле, в каком по ней можно скучать.
"По Москве" - совсем нет, я не люблю Москву как город.
По друзьям - ну вот уже был один тусовочный вечер в новой квартире, и я бы несомненно с удовольствием позвала туда московских друзей. Некоторых я бы повидала и без специального повода. Их, бывает, не хватает. Как и в Москве.
По родителям и Санчесам - очень да, но слава богу они вроде скоро приедут ) сначала вторые, потом и первые. Да? )

Вот Буково мне снится иногда, но Анна Петровна умерла и этот факт немного уберегает меня от настоящей тоски по настоящему Буково (почему-то А.П. оказалась емким символом Бу последних двух десятилетий). Вообще Буково очень изменилось за последние годы. А то, настоящее, мое внутреннее Буково - всегда со мной.

честно говоря, мой дом - моя крепость, и все что мне надо для счастья - у меня с собой и от географии не зависит. Был бы комфортный быт, Саня, дети и коты, а внешний мир меня беспокоит только в смысле погоды, еды и новых возможностей. Так что тут говорить, в Израиле и с тем и с другим и с третьим получше будет.

В общем, через 3 недели после отъезда у меня вполне привычное азартное ощущение переезда. Учить язык очень увлекательно, а вставать в 7 утра и ехать на автобусе куда веселее, когда за окном солнце и +15. Такова моя командирская зарука, ой то есть это не отсюда, но все равно хорошо ))
urrsula: (siamese)
Когда [livejournal.com profile] see_king рассказывает о том, как их учили в Дариасе, он частенько вспоминает эпизод про художественную композицию. Помимо основ композиции, которые вполне аксиоматичны, он упоминает фразу "в композиции должна быть небольшая аномалия". Для меня эта фраза значит очень много и практически идентифицирует искусство.

Тут я еще всегда рассказываю, как в Гнесинке учили исполнять классику: только по чертежам, только с теми нюансами и темпами, какие обозначены автором, и только так, как принято. Шесть флейтистов на курсе абсолютно одинаково шаблонно исполняли кристально чистые прекрасные сонаты Баха. Отступившие от темпов и ритмов были неизменно покараны. Записи лучших западных исполнителей заклеймены.

И почему-то огромная часть того, что встречается мне сейчас с претензией на художественность/профессиональность - выхолощенная шаблонно исполненная четко по чертежам красивая структурированная клетчатка. Гладко, предсказуемо, заранее известно. По правилам, да еще и по чужим.

Скучно и бессмысленно.
urrsula: (siamese)
30 января на счету 2750 р, а сегодня вдруг автопей для мобилы докладывает, что денегнет, на счету пусто. Никакой информации о перерасчетах, снятиях, поправках. Никаких сообщений в сбербанке-онлайн. На счету по выписке - 29 с лишним тысяч. На счету по картинке - минус 98 р (дебетовая карта если что).
Сбербанк, очнись! Проснись как тот сурок и пой! И верни бабло.
urrsula: (siamese)
никого не смущает, что Царнаеву за теракт на Бостонском марафоне (4 человека погибли) грозит смертная казнь, а у нас тут за двадцать пять лет, насколько я помню, ни одного виновного в терактах (десятки и сотни погибших) даже не нашли, не то что осудили?

в фб с этой темой не пойду, говорить тут не о чем, но и молчать не могу. фуфуфу.
urrsula: (siamese)
поняла вчера, что могла бы рассказывать и рассказывать семейные всякие истории и перипетии прабабушкины и прапрадедушкины, да и про свои тоже приключения, если бы только не острое ощущение, что это никому не интересно и не нужно. ощущение, конечно, может быть, ложное, но что делать-то с ним? раз в год собираюсь что-то по случаю рассказать, да и то пока собираюсь и примеряюсь - уже и тема из разговора ушла, и про другое заговорили, и вроде ни к чему эти все откровенности в целом-то.

отыграюсь, видимо, на внуках. буду одной из тех старушек, при появлении которых родственники тяжело вздыхают: ну вот, мол, ща мураниколавна опять на любимого своего конька двухсотлетней давности воссядет и шарманку заведет.

такие дела.
urrsula: (siamese)
что-то достало меня, что в фейсбуке все пропадает в черную дыру. Буду складывать сюда кой-чего, а точнее то, что вообще изначально надо было класть именно сюда.

Read more... )
urrsula: (siamese)
я, вы знаете, уже не могу понять, что такое хорошо и что такое плохо.

например, радоваться ли, поздравлять ли, когда кто-либо попадает в список, ну я не знаю, топ-50 рекомендованных к прочтению/просмотру министерством культуры книг/фильмов? И обращать ли на этот список вообще внимание, есть ли в нем какая-либо самостоятельная ценность? Ведь ясно же, что он составлен не по тем параметрам, по которым должны бы в принципе оцениваться художественные произведения.

мне видится в этом большая, большая подмена понятий.
почему-то вспоминается Германия конца 30-х годов.
странно, да?
urrsula: (siamese)
Вот например, для начала я потеряла ключи от машины. Хватилась вечером уезжать за подарками Юлу - ключей нигде нет! Пошла в машину, вдруг, думаю, внутри их закрыла - когда спиногрызов после школы выгружаешь, можно и черта лысого с метлой забыть. Нету. Снаружи нету, машина заперта, внутри не видно, полное до свиданья.

Что делать, пришлось Сане ехать домой со вторыми ключами, и мы двинули по магазинам. Пока покупали подарки - померила пару свитеров и потеряла застежку от сережки. Такой день. Даже не искала долго, все же ясно уже, одежду протрясла, головой покрутила и сережку молча в карман сунула.

Забежала в Ашан за пирожными - забыла на кассе пакет со свитерами. Хватилась в машине, побежала обратно, в ужасе озирая ряды касс - фиг я помню в какой расплачивалась! Мой взгляд, перебирающий одинаковых красно-белых кассирш, был видимо так безумен, что одна из них сама меня идентифицировала по подаваемым астральным сигналам, замахала руками, и свитера свои я таки забрала на службе сервиса.

Приехали домой, пошли пройтись по детской площадке в темноте, поискать там ключи от машины. Перекопали половину песочницы, нету ключей. Ну, видимо надо дома искать, хотя и не понятно, каким лешим их туда могло принести и спрятать.

Входим в подъезд. Саня, увешанный юлочкиными подарками, спрашивает консьержку: "Свет, а ключи от машины случайно не приносили?"
А она такая: "Эти что ли? А я думала у нас в подъезде Kia нету!"

Лежат, значит, мои ключи. С помятыми кольцами - видать, проехалось по ним что-то. Но ключи-то целы. Так вот я их, похоже, выронила в арке - а это через два подъезда нашего развесистого дома. Именно там их подобрал жилец с нашего второго этажа и принес консьержке Свете. Именно жилец из нашего подъезда и именно нашей консьержке.

Пока переодевалась, нашла застежку от серьги.

Боженька, я ничего не поняла, но видимо что-то происходит, да?
urrsula: (siamese)
ну вот сразу вам и шапочку - позвонила папе-ке, и он из метро крикнул: "ты про Анну Петровну знаешь?" я говорю - знаю, угу. Знаю. В трубке шумело, я подумала, что папе неудобно, наверное, говорить. "Подожди, - сказал он, - подожди, не вешай трубку, погоди. И Вася Максимов умер. Несколько дней назад".

Вася Максимов - это... я в 16 выясняла окольными путями, чуть ли не в папин кабинет влезая в поисках обратного адреса на конверте, в какое именно лесничество под Выборгом Вася уединился. Чтобы, конечно, немедленно к нему туда поехать. Потому что им бредила. Ну такое вот, да. Дзен (не тот, который сейчас все отращивают, а дзен-буддизм), харизма, необычайная сила. Такое.
а забытые у нас в гостях очки, ночная водка по-английски с Vitya Пелевин над трамвайными путями, Чапаев в "Чапаеве и Пустоте", первые русские (его, В.П.Максимова) переводы Кастанеды - это вот все для меня уже потом.
сначала - папин друг дядя Вася, далекий Выборг, отсутствие правил, магия и всевозможность.

В общем...
urrsula: (siamese)
похороны раз в неделю даже для меня, вроде бы закаленной, все же перебор
эпоха заканчивается так очевидно и так просто в этом году. Обрубает все хвосты. Закрывает все свои направления. Видимо, передает флаги нам, следующим, убирая опору на тех, кто был значимым раньше и помогал расти. Закончился Марик, закончился Халфин, теперь вот Анна Петровна - и с ней целая буковская эпоха - закончилась.
Смотрю фотки, вспоминаю.
Похороны в субботу, в Левкин день рождения.
Такая жизнь.
urrsula: (siamese)
просто удивительно, сколько сил и нервов в своей жизни я потратила и все еще трачу на то, чтоб объяснить людям, что я имею право не быть радостной.
urrsula: (siamese)
Всю ночь во сне строчила редакторские статьи для "Популярной механики". Со всеми рабочими подробностями. Странная реакция организма на ночное чтение Залмана Градовского "В сердцевине ада" про Аушвиц-Биркенау, которого, я уверена, должен прочесть каждый.
urrsula: (siamese)
нет, не понять мне, чем может не нравиться лето и жаркая погода
я наслаждаюсь сейчас прямо каждой минутой и в ужасе думаю о сентябре, осени, дождях и заморозках
хотя в принципе в до -5 я уже нормально существую, если ЭТО не притворяется летом, конечно

а еще я в ужасе думаю о том, что в сентябре школа/сад, а значит - подъем в 7 утра.
вот что настоящий садизм
и настоящее нарушение личных границ
и вообще полное разрушение нормальной жизни

*я не буду думать об этом сегодня, я пошлю их нахер в сентябре*

March 2017

S M T W T F S
   1234
567 891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom
Page generated 19/9/17 13:38

Expand Cut Tags

No cut tags